Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

унутрь

Человек-невидимка (ч. 240)

[Spoiler (click to open)]Дождик пах детством и земляничным мылом. Он набузил кривобокую лужу, в которой понуро стояла маленькая коричневая лошадь с оторванным хвостом. У неё вытаращенные глаза и открытый в попытке вскрика рот, но лошадь всегда молчала, как и гриб, бывший когда-то мухомором, но до неузнаваемости облезший от старости. Как и песочница. Только качели порой разговаривали нервным скандальным голосом.


Он иногда, по настроению, гулял в такую погоду, потому что с детства помнил, как в какой-то книге невидимка в дождь становился видимым. Стыдно было показываться людям, но порой находило его странное желание - почувствовать чужой взгляд. А люди спешили, отгородившись своими зонтами и внимательно глядя под ноги, чтобы не угодить в лужу.

Он вышел на бульвар. В хорошую погоду здесь во множестве гуляли голуби и молодые мамы с колясками. Коляски передвигались длинными стройными рядами; чтобы миновать их, приходилось переходить на другую сторону бульвара. Он и сейчас по-привычке так делал, хотя легко мог пройти сквозь ряды незамеченным. Только птицы и звери подозрительно косились на то место, где он находился - наверное, как-то ощущали на себе его взгляд.


Сделав два-три сквозных прохода по бульвару, мамы с колясками рядами усаживались на лавочки - покурить и попить пива. В середине бульвара стоял магазин - пыльный и неказистый днём, к вечеру он расцветал ярко-синей рекламой и большими жёлтыми стёклами. Там отпускали до 9-ти, а знакомым - и до 12-ти. На рекламу слеталось множество ночных бабочек самого причудливого вида и ещё - жаждущие праздника или, наоборот, забытья. Даже те, у кого не было денег, приходили, чтобы постоять молча около - их лица, обращённые к синеве, казались мёртвыми.

Он замечал, что - то ли от старости, то ли от чего-то ещё - сам понемногу теряет зрение. Себя в зеркале видел размытым пятном, противно движущимся. Вообще, всё, что надоедало от частого повторения, становилось неуловимым для взгляда. Исключение составляли немногие люди, из которых он сам как будто и состоял - но таких людей со временем становилось всё меньше, всё меньше становилось и его. Со странным нетерпением он порой думал о том времени, когда совсем перестанет искать чужие взгляды и птицы станут так доверчивы, как будто его совсем нет.


Дождик кончился. Только с деревьев слетали крупные капли, каждая как будто чуть отставая от предыдущей. Он шёл по старой дорожке, где не росла трава, за ним неотвязно тянулся след - в том, что обычно называют грязью; он-то считал, что грязь - это то, что вокруг мусорных баков, а это просто земля после дождя, мягкая и пухлая, как опара. Услышав сзади старательное пыхтение, он обернулся: по его следу тащилась старая собака из соседнего двора, голова её была лысой, глаза закрыты бельмами, раздутое, видимо, больное, пузо тяжко волочилось по земле. В своей сосредоточенности так похожая на него, что невидимое лицо поперёк растянулось в улыбку: чей же след тогда затаптывал он сам?
унутрь

Верхний лес (ч. 88)

В наступившей тишине инопланетянин обвёл рукою всё вокруг и сказал: - Ты слишком веришь в сказки, - потом уселся на траву и уставился на меня с безысходной тоской.

- Что ж, у нас многие верят, - ответил я, тоже усаживаясь, - даже детям рассказывают сказки на ночь.

- А это не вредно? Ты то вон уже не дитя.

- Вон ты как.... - я улыбнулся, - а, может быть, уже не взрослый? Дело ведь не в возрасте, а в том - что за сказка. И что из себя представляет твоя реальность, инопланетянин?

- Называй меня Пришелец. Кто это с тобою?

- Кикимора болотная.

- Наслышан. Рад знакомству. А там, позади вас, в дубе прячется?

- Это Леший.

- Угу, - сказал Пришелец, опустил голову и замолчал. "Может быть, о своих реальностях размышляет", - подумал я, - "интересно, какою он представляет себе Кикимору? Спросить его, что ли, чего он такой грустный, или сразу к делу?"

- Сразу к делу, человек.

- Ты что, мысли читать умеешь?

-Только те, что направлены на меня.

- Продемонстрируй.

- Пожалуйста... Леший: "За компанию и монах женился", Кикимора: "Вот и четвёртый", ты: "Крепкий парень, к тому же телепат. И не молчун". Только Леший -  смылся, а я был всегда уверен, что умею считать до четырёх.

- К делу, так к делу. Собрался я, Пришелец, освободить прекрасную царевну из лап злого колдуна. То есть, мы собрались, - я покосился на Кикимору, - и четвёртый, как я понимаю, будет. И тоже не молчун. Ты как, с нами?

- Вообще-то я к людям приставлен... С другой стороны - что есть люди? Царевна-то хоть стоющая?

Я молча оттопырил большой палец. Пришелец кивнул. Может быть, я тоже немножко телепат?

...Лесные дороги... Здесь не видать той бесконечности, что убегает от тебя, заставляет торопиться, не замечая обочь скошенных трав, - здесь даль ограничивается ближайшим поворотом, здесь иная, глубинная бесконечность.Здесь чудища и чудики вылезают из чащи, важно подбоченясь и хитро косясь в твою сторону: "Ну как?" А когда лобзающие горизонт глазами скажут, мол, что и не чудище никакое это, а пень старый или корявая ветка, тогда и станет ясно, что и в ряби поверхностной, и в бесконечно глыбкой глубине самый страшный ответ будет: "Никак..."

- Нет такой глупости во Вселенной, до которой бы люди ещё не додумались, - сказал Пришелец, обращаясь к Кикиморе.

- Есть, - ответила та.

унутрь

Верхний лес (ч.87)

Толпа шла сплошною стеной, и разглядеть в ней что-либо было пока невозможно. Но сбоку, по дороге, поспешали двое, оторвавшиеся вперёд. По мере того, как они подходили ближе, становилось ясно, что парочка подбиралась впопыхах. Один, высокий и лысый, с длинным лицом, на котором выделялись лишь большие чёрные глаза, шёл твёрдо и прямо, глядя перед собой с жуткою тоской. Одет он был, казалось, в какие-то латы - серые, металлически поблёскивающие, без видимых застёжек. Второй, наоборот, мелкий, шебутной, казалось, пытался что-то внушить своему попутчику: он бегал вокруг него, дёргал за руки и подпрыгивал, пытаясь заглянуть в глаза. На нём был какой-то дурацкий колпак с помпоном, на плечах висел балахон из разноцветных лоскутков. Лица мелкого и вовсе невозможно было разглядеть, потому что он всё время корчил рожи.

- Кто это? - спросил я Кикимору, невежливо показывая пальцем на несуразную парочку.

- Ну, шут гороховый - это Матоха, но вот длинный....  а Леший его знает!

- Это инопланетянин, - сказал дуб с уважением и некоторой даже робостью, чуть смещаясь нам за спины, к лесу.

Пока я лихорадочно пытался вспомнить что мне известно об инопланетянах, Матоха поставил тому подножку. Они подошли уже настолько близко, что если бы инопланетянин завалился ничком, то его голова оказалась бы у наших ног. Но инопланетянин не завалился. Он остановился, опустил голову и стал внимательно разглядывать выставленную Матохой ногу. Мы тоже. Нога была тощая, кривая и волосатая, в грязном суконном тапке. Чтобы сгладить неловкость, которую испытывали все, кроме Матохи, я спросил:

- Кровь будешь пить?

- Я не человек, я не пью кровь, - спокойно ответил инопланетянин.

- Чем же ты питаешься?

- Космической энергией.

- Вкусно?

- Как приготовить.

Это меняло дело. В моей голове даже зародился некий хитрый план, осуществление которого, впрочем, пришлось отложить из-за небольшого скандала.

До Матохи наконец-то дошло, что его коварные замыслы раскрыты.Он начал было медленно - как будто он тут ни при чём - убирать свою ногу, и вот тут инопланетянин наступил на неё со всей нечеловеческой силой. Матоха взвился и заверещал, как хорёк, пытаясь вырваться. Толпа при этом резко возбудилась и стала подходить заметно быстрее. При ближайшем рассмотрении она оказалась весьма разнородной: какие-то чудища, чудовища и просто чудики махали крыльями, гребнями, клешнями, ушами, носами, головами и ногами, иногда - руками. Примерно такие же летали в воздухе при помощи различных приспособлений и без, а перед толпою вылезали из земли и тут же зарывались в неё - ну, этих я вообще не успевал разглядеть. Всё это кричало, стонало, скрежетало, бубнило и с сухим треском сыпало искрами из глаз. К тому же эти ребята были явно не в ладу и постоянно вступали между собою в короткие, но кровавые стычки. Шум поднялся неимоверный. Когда всё это оказалось метрах в десяти от нас, я не выдержал -  встал и крикнул, что было мочи: "Эй, вы, хватит орать, давайте по одному! Есть у вас тут кто-нибудь главный?" Из толпы, раздвигая чудовищ мощными руками, вышла здоровенная тётка в белой накрахмаленной блузке и длинной юбке - тоже белой, приблизилась к группе из инопланетянина и продолжающего верещать Матохи и громко и уверенно заявила: " У нас тут главных нет. Мы все равны!" Чтобы не было неясностей, на шее у тётки висел транспарант, на котором крупными печатными буквами было написано: "ДЕМОКРАТИЯ."

Тётка повернулась к толпе и погрозила ей кулаком. Толпа остановилась, но орать продолжала. Тогда Демократия, беспощадно ругаясь, подошла к Матохе, схватила его за колпак и легко выдернула из-под ноги инопланетянина. Матоха жалобно всхлипнул, прокричал что-то неразборчивое и вдруг ловко юркнул под юбку своей спасительницы. Судя по грозному виду тётки, я ожидал страшной участи для несчастного и даже пытался что-то сказать в его защиту, но Демократия гордо подняла вверх правую руку и застыла с загадочным выражением на лице. Затихла и толпа.