Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

унутрь

Когда я работал бурильщиком (автоплагиат)

   (Что-то в последнее время мухи творчества больше гадят. Посему копирую без исправлений и изъятий часть 30, написанную, может быть, и неудачно, зато давно.)

                                                                                                                                           Помбур Лёшик.

Где-то в начале 80-х в тёплую майскую ночь, между 2-мя и 3-мя часами, помбур Лёшик поставил буровую колонну длинною в четыре сотни метров и весом в несколько    тонн мне на средний палец правой руки.
    Нормальный человек вправе тут удивиться: как щуплый, в общем-то, Лёшик мог управиться, хоть и неудачно для меня, с этакою махиной; те же, кто в теме (не совсем, выходит, нормальные - простите меня!), мгновенно смекнут, что махина находилась, конечно, в скважине (дырка в земле), подвешенная на лебёдке посредством хомута или, там, элеватора (железяки), и не надо совать свои конечности под это средство, когда оно ставится, например, на ротор (большая железяка, умеет крутиться). Всё так, это действительно был элеватор, называвшийся у нас стаканом. В элеваторе есть дверца. Кстати, я замечал, что нормальные, опять таки, люди, виртуозно владеющие обычным стаканом даже в самой экстремальной обстановке, напрочь отказываются даже представить себе этот предмет первой необходимости - с дверцей (!), да такой, которая может полностью расплющить фалангу пальца.
    В своё оправдание хочу заметить, что это была и остаётся единственная производственная травма с моим участием, а Лёшик через месяц после описываемых событий устроил одну из самых славных в истории Геоминвода аварий, зацементировав и оборвав ту самую несчастную буровую колонну в той же злополучной дырке в земле.
    Одной из непостижимых странностей мироустройства является наличие у буровой установки 1БА-15В двух длинных рычагов, а у человека - двух рук и одного мозга. Если слегка нажать на один из рычагов, включится фрикцион лебёдки, и поднимется злая махина, придавившая мою крайнюю плоть, - о чём я вежливо и просил Лёшика, используя для этого вполне доступные помбурам выражения. Второй длинный рычаг - это тормоз. Если, выкатив глаза и высунув от старания язык, со всей мочи давить одновременно на оба рычага, ничего не произойдёт - тормоз победит. Такое status quo могло продержаться сколь угодно долго, я даже начал привыкать, вполне осознавая, что как раз некоторые варианты смены диспозиции могут иметь для меня весьма печальные последствия. Дело в том, что по соседству с длинными рычагами, на которых висел Лёшик, имели место два коротких, на которые ему не хватило рук; один из них включал насос. Включение насоса в данном случае мало повлияло бы на ход событий, разве придало бы ему некоторый юмористический оттенок, зато второй рычажок - такой же маленький - инициировал вращение ротора, а я полностью отдавал себе отчёт в том, что, если ротор будет крутиться и с самой малой скоростью, мне за ним не угнаться...
    Вся последняя фаланга моего пальца была толщиною в лист картона, хотя благодаря этому весьма выигрывала в ширине. Зато стало понятно, что такое шок - следуя в медпункт с пальцем наперевес, я совершенно не чувствовал боли. Миловидная медсестра, похожая на маленькую рыбку, плавающую среди стеклянных шкафов с разноцветными банками и бутылками, отнеслась ко мне с сочувствием, неожиданным в столь поздний час. Уверяя, что больно не будет, она облила мой палец перекисью водорода - всё зашипело и больно не было. Несколько обескураженная моей стойкостью, женщина мазанула по ране зелёнкой и с надеждой посмотрела мне в глаза. Там было любопытство. Уже всерьёз обидевшись за медицину, последовательница Эскулапа в сердцах рванула дверцу шкафа, достала с полки банку с бесцветной жидкостью и, схватив меня за руку, сунула туда несчастный палец. В воздухе густо запахло спиртом и я, наконец, среагировал, спросил, как же теперь это пить. Ничего не ответила рыбка, только туго перемотала мой палец, прошипев сквозь зубы, что больно будет потом.
    И она оказалась права. Но надо быть справедливым, за палец мне сразу выдали бюллетень, когда на следующий день врач отодрал бинты, палец смягчил мою участь, когда я, несколько скособоченный от боли, оказался в поезде в одном купе с тремя военнослужащими, уверявшими, что дослужить до дембеля в ЗАБВО живым и здоровым практически невозможно, а если кто и дослужил, то окружающие об этом сильно пожалеют. И даже некоторое время после того, как окончательно сняли повязку (раздробленная кость, конечно, не срослась, палец нестандартно изогнут вбок и предсказывает ненастье), в тяжёлых жизненных ситуациях я выставлял перед собою средний палец правой руки, и он вбирал в себя боль, потому что уже видел в том своё предназначение.
    Потом, как известно, пал железный занавес (или приподнялся - не помню), случились глотки свободы и культурный обмен. Мировой кинематограф осчастливил наш серый экран и тут выяснилось, что вышеописанные манипуляции с пальцем во всём цивилизованном мире уже давно несут вполне определённую смысловую нагрузку, в чём-то схожую с тою, что вкладывал в них и я. Не имея со своей стороны никаких возможностей хоть сколько-нибудь обогатить мировую культуру, остаюсь благодарным Лёшику хоть за эту малую к ней причастность.