Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

унутрь

ч. 217 - начало

Когда я работал сторожем

[Spoiler (click to open)]Церковный дворик был так плотно всунут в лес, что соснам приходилось прижиматься голыми коленями к ограде из чёрных квадратных прутьев. Один из дальних углов занимал занозистый дощатый сарай с хламом, другой - туалет, по бокам выкрашенный весёлой зелёной краской и с кружевной голубенькой крышей коньком - такого сувенирного вида, что хотелось любоваться им издали. В левом переднем углу у ограды стояла сторожка, в правом - заморское дерево, видом и запахом похожее на ёлку, но с иголками светлыми и неколкими. Посреди дворика располагалась церквушка изумительной архитектуры. Своим удлинённым телом она напоминала пассажирский автобус или раннехристианскую базилику, с двумя главками: малюсенькой над дырчатой колокольней - у входа и крупной, основательной луковицей над алтарной частью, а по бокам вдоль всего тела были приделаны пристройки со скатывающимися крышами, что придавало всему храму вид чудесной красной птицы с золотой головкой и раскинутыми коричневыми крылами, прикрывающими малых глупых птенцов. Как о вельми разумных о себе помышляющих.

Под колокольней находилась комнатка для чтецов и певчих, самые достойные из них и звонили - выбор был не за гласом трубным и не за начальственной волею, а за молвою доброй. Впрочем, попробовать мог любой, и я, бывало, держался за верёвочку, но в большем не преуспел, отчасти из-за робости пред громкими торжественными звуками. Колокольный звон я люблю издали, когда он доносится как будто из иного пространства или времени, заставляя лишь чуть дрожать туман над рекой. На Пасху звонили все, особенно старались детишки, причём их весёлый смех звучал пуще колоколов. Самих колоколов сперва было всего пять: большой, я бы сказал - пузатый, два средних - ни то, ни сё, и два маленьких - звонких и истерично заливистых. Близкий неискушённым блаженный дилетантизм длился до поры, пока отец настоятель не умыслил послать самого робкого, малорослого и послушного юношу-алтарника на курсы звонарей. В положенное время обучившийся явился подросшим, даже взматеревшим, с румянцем на щеках и прищуром профессионала. Вскарабкавшись на колокольню, сей, прости Господи, святой звезды колпак наперво заявил, что наличествующее количество колоколов оскорбляет его мастерство. После приобретения необходимого к удовлетворению отрока выяснилось, что для надлежащего сим управления верхних махательных конечностей, сколь много бы науки таковые в себе не заключали, недостаточно, и под руководством дипломированного специалиста на колокольне состряпали какие-то топталки для ног, нечто среднее по виду между стременами и лыжными креплениями из моего детства. Не окончивши соответствующих курсов, ничего не могу сказать о достигнутом в результате звоне, но в комнатке под колокольнею и даже на хорах, во время службы, во время оного слышны были не столь колокола, сколь громкий и ритмичный топот, очень напоминающий малороссийский танец гопак.

В бытность ту настоятельствовал о. Андрей, вторым священником служил о. Сергий, оба нестарые, лет под тридцать. Первый был низенек, но объёмен, второй - чрезмерно тощ, однако длинён. Бедный мой опыт различает резкое разделение среди знакомых священников на чрезмерно полных и худых при скромном наличии усреднённого телопостроения, причём полный с худым лучше уживаются в одном приходе, как бы дополняя друг друга. О. Сергий был черноволос, чернобров, чернобород, причём борода росла прямо из-под чёрных, с искрою, глаз, в общем, имел самый разбойничий вид - и очень строг и ревностен в служении. Его опасливо любили, чувствовалась в нём какая-то предельность, переходящая в потусторонность, что и пугало и привлекало одновременно. За грозным обликом, как часто бывает, пряталась добрая сочувствующая душа. Помню, как-то утром я открыл калитку о. Сергию, страшно страдая стыдною болезнью головы. Заметив это и даже угадав оного причину (что нетрудно было сделать по запаху), о. Сергий через малое время вынес мне из ризницы икону "Усекновение главы Иоанна Предтечи" - дабы я приложился ради исцеления. Прикладываться я не стал, оправдавшись недостоинством, сие же и испытывал, имея в мыслях иные лекарства.

О. Андрей, по настоятельству своему много крутившийся в миру, был умён, добродушен, но мало собою доволен. Хозяйственные заботы круто обтёсывают человека, он мало ранит окружающих своими острыми краями, но подчас сам страдает своей окатанностью. Если оставить гения с приготовлением супа - неизвестно, что за блюдо из них получится. У о. Андрея круглое курносое лицо, круглые задорные глазки - как у пацана, всегда готового к драке - но внутри глаз всегда живёт печаль, её называют то цыганскою, то еврейскою - не знаю, я такую видел в глазах у косули. Как-то сидели за столом в трапезной по случаю Рождества Христова, сейчас после праздничной службы. В первую очередь поднялся о. Андрей и попросил наполнить бокалы, что и было выполнено. Многие, наверное, знают, сколь тяжко подолгу сидеть с полною рюмкою в непосредственной близости у рта, выслушивая хитромудрую речь тостующего. "Нас было много детишек в семье. На Рождественский сочельник, к вечеру для самых маленьких накрывали отдельный праздничный столик - они не шли на ночную службу, а дожидались первой вечерней звезды, разговлялись и укладывались спать. Помню, как только солнце начинает клониться вниз, мы, малышня, то и дело выбегали на крыльцо и смотрели на небо; как-то ворвались в хату: "Звезда, звезда!", - а батюшка вышел, посмотрел: "Улетает ваша звезда!", - то самолёт был. Однажды небо совсем заволоклось тучами, уже стемнело, а звезды всё не было. Мы очень плакали, а матушка, усаживая нас за стол, успокаивала: "Звезда есть, только вы её не видите, вы, главное, верьте в неё, там, за тучами, всё равно верьте". И сейчас, уже не младенец, я в сочельник вечером, нет-нет, да взгляну на небо - как там моя звезда. Ну да ладно," - закончил о. Андрей, - "с Рождеством Христовым!"
унутрь

(no subject)

Старый - что малый. Должен быть такой детский мир, куда впустят. Раньше был, сейчас нет. Может быть и есть, но где и какой - не ведаю. Там должны быть сачки для ловли бабочек, разноцветные. И шмелей - шмели очень сердито гудят, когда их накроешь сачком. В последний раз я видел такой сачок в мультфильме про деда Мороза и лето. Сачок нужен для ловли саранчи. На саранчу клюёт сом. Завтра еду на Ахтубу.