Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

унутрь

Дома. Типыч. (ч. 167 - продолжение ч. 166)

  Необходимо было решить три проблемы: баланса, кузнечика в голове и вчерашнего собутыльника. Истратив чистую воду на необходимые гигиенические процедуры и переодевшись, Типыч взял пустое ведро и вышел в коридор. Дверь в квартиру была с дыркой - что-то вроде глазка размером с глазище - и не существовало единого мнения: была ли она в отчаянии пробита кулаком или любовно проковыряна отвёрткой. Коварный английский замок срабатывал равнодушно и надёжно, невзирая на наличие ключа у стоявшего перед дверью, но человек, имеющий гибкий ум и сильные пальцы, мог просунуть снаружи руку в дыру и повернуть хитрое колёсико.
                                                                                   Любка.
     На его этаже, в соседнем блоке, жила Любка - хохлушка из торговли, лет пятидесяти. Разборчивый глаз Титыча спотыкался о её кургузую, излишне широкую фигуру, но Любка была щедра в отношении выпивки и закуски, поэтому с полным основанием иногда пользовалась его годным ещё телом в целях женского здоровья и самоуважения. Любка открыла быстро. Лицом она была сильно похожа на курицу с умными глазами, и сейчас, казалось, готова была заклевать - в квартире за её спиною гортанно звучали голоса с солнечным акцентом: явно собрались бизнес-партнёры. Оставив Типыча за дверью, Любка рванула обратно к хору, немелодично вставляя своё кудахтанье, но скоро вернулась с полным ведром воды, недопитой бутылкой импортного ликёра - грамм 150 - и банкой с тремя шпротинами на дне, сунула всё это Типычу и захлопнула дверь, отрицательно мотнув головой на вопрос - была ли вчера у него.
     Ликёр в душе произвёл смуту. Типыч выпил его из горлышка, чтобы не обижать стаканы. Шпроты были похожи на безголовых золотых рыбок, из которых высосали все желания, есть их было жалко, и Типыч решил угостить кошку Нюшку, что живёт у подъезда. Дверь в подъезд была тяжёлая, железная, с кодовым замком. Типыч по-гусарски широко распахнул её перед Верой Алексеевной, женщиной с 6 этажа, с которой при встрече всегда обменивался вежливыми ничего не значащими фразами, не оставляющими внутри ничего, кроме ощущения хорошего человека. Но тут баланс его подвёл. Споткнувшись об один из железных швеллеров, по которым вкатывают детские коляски, Типыч несколько вяло, по-лебединому помахал рукой со шпротами, окропляя елеем ступеньки, после чего неблагородно, но плотно сел на зад, в последний момент отбросив от греха банку. По счастливой случайности масло не попало ни на него, ни на Веру Алексеевну, что оба сочли счастливым предзнаменованием. Кошка Нюшка, до того сидевшая на лавке, подложив под себя лапы и хвост и презрительно наблюдавшая за развитием событий, лениво поднялась, выгнула спину, потом, наоборот, выпуклила и нехотя подошла к ближайшей золотой рыбке, отчаянно блестевшей на солнце. Понюхала, поморщилась, опять понюхала, чихнула, зачем-то брезгливо отряхнула лапы - и задние тоже, с осуждением посмотрела на Типыча и медленно вернулась на свой трон. Типыч поднял опустевшую банку и выбросил в урну, справедливо решив оставить три рыбки воронам - одна уже заинтересованно блестела глазом, спрятавшись за углом.
     Стояла благодатная пора, когда черёмуха ещё не осыпалась, а сирень уже цвела вовсю, запахи кружили голову, щекотали подмышки и делали воздух таким плотным, что прохожие как будто передвигались медленно и настороженно, словно в тумане, слегка приволакивая ноги и подгребая руками, а птицы и вовсе не хотели летать - сидели себе пьяные в кустах и орали громко и невпопад, как оглашенные. Ближе всего было идти до Серёгиного участка, где он по утрам машет своей метлой. "Денег у него, скорее всего, нет, но он хотя бы выслушает, чего-нибудь поймёт и уж точно - придумает", - размышлял Типыч, щурясь на солнце. Он обошёл весь участок: чисто было, а Серёги не было. "Выходит, уже не утро. А говорят, что порядок повышает настроение. Нет, порядок - это тупик, а вот беспорядок - неисчислимые возможности. В том числе, и  тупика. Надо дворников заставить работать до двенадцати. Лентяй. Сидит теперь на реке, или по лесу бродит, до вечера его не достать. Куда же пойти? К Юльке, к Вовке?" - Типыч мыслил, значит, он не существовал, он жил.